UNDERDOG

Объявление

ванкувер ○ март 2026 ○ сверхспособности

СЮЖЕТFAQCПИСОК СПОСОБНОСТЕЙЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИ
ИМЕНА И ФАМИЛИИПРОФЕССИИНУЖНЫЕШАБЛОН АНКЕТЫ
АКЦИЯ 1АКЦИЯ 2

эпизоды ○ nc-17

ОБЪЯВЛЕНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ
Seymour HagenNickolas Greymark
Helen WilkersonCasey Houston

Всем любителям побегов из «Прометея» читать ПОСЛЕДНИЙ ПУНКТ
В F.A.Q. был добавлен пункт о ТЕХ.ПРОГРЕССЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » UNDERDOG » НАСТОЯЩЕЕ. ЛИЧНЫЕ КВЕСТЫ » warm me up


warm me up

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

WARM ME UP
https://45.media.tumblr.com/8b3f811129579f4f4f884007bb736946/tumblr_o2rfaxtxHL1qm9n97o4_r4_250.gif https://45.media.tumblr.com/1bcd9cd59b4cb9e10b3bb11f50351f03/tumblr_o2rfaxtxHL1qm9n97o2_r2_250.gif
ALEXANDER MARTELL  & NICKOLAS GREYMARK ○ 3 A.M. (НОЧИ) ○ КОМНАТА АЛЕКСА
• • •
Его все еще мучают кошмары. Который день, он просыпается в холодном поту, в полной темноте своей комнаты. Но в этот раз все иначе. В этот раз он рядом.

+1

2

- Спокойной ночи, - бросает он сестре, выходя из её комнаты. Роннета не в восторге от такой чрезмерной опеки, но Алек не может иначе. Не может перестать искать её огненную копну волос на утреннем построении, не может перестать пристально следить за ней в тренировочном зале. Алек уверен - если упустит сестру из поля зрения хоть на секунду, то она точно вляпается в неприятности, и Алека не будет рядом, чтобы помочь ей. - Спокойной ночи, - он усмехается, когда не слышит в её голосе привычной злости. А говорит, что ненавидит.

Здесь, под землёй, душно и слишком сухо - защитные панели на позволяют малейшей влаге попасть в лагерь. Говорят, что это в целях безопасности людей, которые укрываются от Прометея, но для него это погибель. Легко воспламеняемая консервная банка, из которой есть только один выход. Поэтому Алек предпочитал проводить большую часть времени на улице, где свежий воздух и далёкие раскаты грома успокаивали. Он бы не отказался и сейчас оказаться на улице, но стальные двери были уже заперты. Опять же, в целях безопасности.
- К чёрту всё это, - бормочет он себе под нос, петляя по коридорам, идя в свою комнату. Специально сворачивает не туда, чтобы как можно дольше не сталкиваться со своими страхами. Алек боится, боится настолько сильно, что обычно вызывается дежурить ночами, но сегодня не ему не везёт. Сегодня его отправляют спать, словно мальчишку, который где-то нашкодил. И единственное, что помогает справится с нарастающим гневом - Ник, который стискивает его локоть и шепчет: Не сейчас, Алекс. Если не сейчас, то когда, Ник? Когда ты позволишь мне затопить здесь всё к чертям? Когда же ты перестанешь отрицать, что тебе самому хочется спалить здесь всё дотла?

Он кивает редким встреченным людям, который спешат по своим делам. Один из плюсов политики Сопротивления - никто не задаёт лишних вопросов, не смотрит осуждающе. Каждый здесь ценит своё свободное время слишком высоко, чтобы тратить его на пустые разговоры и пересуды. Поэтому Алек без стеснения каждый свободный вечер проводит у Ника, даже если друга в комнате нет. Это началось ещё со школы - каждый день после уроков Алек шёл к Нику домой, потому что это было единственное место, где его не осуждают, где ему не надо держать себя в руках, чтобы не выкрикнуть очередное обидное слово в лицо отчиму. Греймарки приняли его, как своего. И для Алека этого хватало, чтобы чувствовать себя нормальным.

Алек останавливается перед дверью и в нерешительности замирает. Он прекрасно понимает - ему пора справляться со своей жизнью самому. Ему давно пора самому спасти себя от своих кошмаров. Без Ника, который каждый раз оказывается рядом. Не сейчас, Алекс. Если не сейчас, то когда, Ник? Когда я перестану зависеть от тебя?

are you insane like me? been in pain like me?
are you deranged like me? are you strange like me?

- Александр.
Отец всегда приходит первым. Мягко улыбается и уводит его в лес, в небольшой домик у озера, где тихо и спокойно. Отец протягивает ему коробок спичек и говорит, что всё нормально. И Алек смотрит отцу в глаза и верит. Верит, зажигая спичку и бросая её на пол. Верит, пятясь к выходу из дома и смотря, как пламя поглощает мебель. Верит, стоя в дверях и видя, как адское пламя охватывает фигуру отца. Верит, когда уже на улице слышит душераздирающий крик.
Дом рушится, и Алек смётся. Дико смеётся. Ведь всё нормально.

- Алек.
Аида появляется совсем рядом внезапно. Выходит из леса и садится за рояль, прямо на берегу озера. Аида играет, и обещает, что всё хорошо. И Алек следит за тем, как быстро летают её тонкие пальцы по клавишам, и верит. Верит, подхватывая горящее полено и резко бросает его ей в спину. Верит, оступаясь и падая. Верит, видя, как пламя охватывает её тонкие пальцы. Верит, когда слышит душераздирающий крик.
Рояль превращается в горстку пепла, и Алек смеётся. Дико смеётся. Ведь всё хорошь.

- Братец.
Ронни, как обычно, смотрит зло и тяжело дышит. Она стоит на опушке леса, уперев руки в бока и говорит, что он больной. И Алек смотрит в зелёные ненавистные глаза и верит. Верит, толкая в сторону сестры зажигалку. Верит, смотря, как высушенная солнцем трава легко загорается. Верит, протягивая холодные руки к теплу. Верит, замечая, что её волосы слились с пламенем. Верит, когда слышит душераздирающий крик
Опушка выгорает, и Алек смеётся. Дико смеётся. Ведь он больной.

- Алекс.
Ник прттягивает ему руку и улыбается. Он всегда появляется последним. И пытается убедить Алека в том, что всё в порядке. И Алек, цепляясь за его руки, верит. Верит, толкая его в костёр. Верит, видя удивление и непонимание на его лице. Верит, пока пламя полностью не скрывает Ника. Верит, когда слышит душераздирающий крик.
На руку падает первая капля, предвещая ливень. Вода всё смоет. Алек смеётся. Дико смеётся. Потому он в полном порядке.

and all the people say
you can't wake up, this is not a dream

Он резко открывает глаза и закрывает уши, чтобы не слышать собственного крика и того дикого смеха, которым заканчивается каждый кошмар. Каждую ночь он сам убивает близких ему людей. Сам толкает их навстречу пламеню, словно приносит жертву - возьми их, но не трогай меня. И что пугает его больше всего - ему нравится смотреть, как они горят. Нравится чувствовать запах палёного мяса и кожи. Алек презирает себя за это.

Он садится и тяжело дышит, не сразу замечая, что не один. Мокрая от пота футболка липнет к телу, сковывая движения. Алек смотрит прямо перед собой, сжимая и разжимая кулаки. Ему больно. Больно из-за того, что даже во сне он позволяет себе поддаваться страху. Больно из-за того, что эти страхи слишком реальны.
- Ник... - он стоит напротив, как обычно, скрестив руки на груди. - Я убил их..., - его трясёт и слова слетают с губ слишком быстро. Алек никогда не рассказывает о своих кошмарах, надеясь, что тогда они прекратятся. - вас..., - он поднимает голову и смотрит другу в глаза, горько усмехаясь. - Ник, я убил тебя, - шепчет он, но точно знает, что Ник его услышал. Это заметно по тому, как темнеют его глаза.

Алек закрывает лицо ладонями и шепчет молитву, которой его научила мама ещё в детстве. От молитв нет никакого толку, но сейчас это единственное, что у него есть.

+2

3

Когда-нибудь Николас сожжет этот мир дотла. Когда-нибудь он позволит пламени захватить его разум на все сто процентов; позволит себе уничтожить все, что когда-то было для него важным, родным и близким, оставив только одну крупицу сознания в сохранности, чтобы потом возродиться из пепла, подобно фениксу. Когда-нибудь он забьет на противостояние большой и толстый, пошлет всех нахер и уйдет из этого подземного убежища, что давит своей тяжестью на его плечи, мешая нормально дышать.
Когда-нибудь…. Но явно не сегодня.

Сегодня, он, как и много раз до этого, сонный и до жути уставший от компании Крэйга, напялит на себя куртку с эмблемой охраны, проводит взглядом Алекса, которого не допустили до дежурства, и сядет за пульт охраны, просматривать очередные отчеты и новости шпионов. Он не любил это дело. По крайне мере не тогда, когда Алекса отправляли отдыхать, а ему в компанию ставили самого болтливого, с тупым чувством юмора, человека. Во-первых, потому что работать с Крэйгом было невыносимо тяжело: тот всегда отвлекал его от важных дел каким-нибудь очередным пустяком, и помимо всего прочего предпочитал ничего не делать, лишь изредка посматривая в камеры наблюдения. Во-вторых, работать спокойно, зная, что Алекс ушел не в самом приятном расположении духа, зная, что после таких эмоциональных всплесков у того бывают кошмары – было не выносимо.

И причиной тому было даже не то, что Мартелл проснется в холодном поту. Даже не то, что он может разбудить соседей своими криками. А то, что Алекс может навредить себе и окружающим. Также сильно, как и сам Николас в порыве гнева, попросту не сумев совладать со своей способностью.  А его не будет рядом, чтобы помочь справиться с этой заразой, засевшей в голове Алекса настолько плотно, словно какой «чужой», что неспешно, с особой любовью к пыткам, пожирает его друга изнутри. И это нервировало Николаса сильнее всего.
Ему часто говорили, что беспокойство за близких людей, никогда не приведет ни к чему хорошему. Ему говорили, что привязанность к кому-либо в этой жизни, в которой он погряз с  головой, - это слабость, способная уничтожить все, оставив лишь жалкий «пшик» от его существования. Ему говорили, а он не верил, продолжая уверять себя и окружающих, что без них – он никто. И если нужно будет – он готов за них погибнуть.
Хах.
Герой.
Как будто кому-то его эта жертва понадобиться. Как будто кто-то будет ждать от него нечто подобного, чтобы потом восславить в легендах. Это ведь просто юношеский максимализм и только. Да только отчего-то, Николас был уверен, что смерть настигнет его так и никак иначе. Что погибнет он от руки друзей, а не врагов. Что когда-нибудь он прыгнет выше головы и упадет в пропасть, из которой выбраться не сможет.

«К черту все…» - проносится в голове Николаса и он мотает головой, отгоняя от себя дурные мысли, что любили приходить к нему по вечерам.
Он коситься на Крэйга, который все еще продолжал что-то говорить, рассказывая об очередных своих похождениях и о том «какая задница у той Джин, чувак, ты бы знал!» Крэйг даже не замечал, что Николасу не особо интересно слушать, более того, он все продолжал говорить, даже когда Греймарк поднялся и обошел стол, решив немного размяться. Дошло до него это только тогда, когда Ник отошел от стола на несколько метров.

- Пойду, сделаю обход, - прежде, чем Крэйг задал свой вопрос «куда ты собрался, чувак?», ответил Николас.

Едва улыбнувшись, он поспешил скрыться из виду. И стоило только вокруг него собраться тишине, словно мягко обнимая Николаса за плечи, как с губ сорвался тихий выдох облегчения. Не любил он слишком болтливых людей, не любил шум на пустом месте… А может, ему попросту не нравился Крэйг. Да, это было вероятнее всего, потому как стоило голосу парня смолкнуть, желание уебать его лопатой пропало в тот же миг. Одно радовало, можно было не возвращаться на пост, ведь на часах уже было почти три часа ночи, а значит их вот-вот должна была сменить другая группа.
«Поэтому сначала проверить Алекса, а потом пойти спать. Спать и еще раз спать», - думает Ник, едва улыбнувшись своим мыслям.

Проверять Алекса по вечерам уже стало привычным делом. Николас почти каждую ночь заглядывал в комнату к другу, чтобы удостовериться, что тот в порядке или, по крайне мере, что комната цела. И плевать было, что говорят за спиной, плевать было, как улюлюкали недалекие ребята, что предали в своей жизни все, ради пустой и слепой войны за беспочвенное будущее. Николас был не один из них, хотя и считал себя сопротивленцем. Он был не похож тем, что все еще заботился о друзьях, что все еще не предавал себя и своих принципов.
«И, наверное, поэтому тебя не особо любят здесь, приятель.»

Ему нужно пару минут, чтобы дойти до нужной двери. Мгновение, чтобы открыть ее. И секунда, чтобы понять, что Алекса в своей комнате нет. Николас едва хмурится, прищуриваясь и надеясь, что ему показалось, а потом тихо чертыхается. Только сейчас ему не хватало проблем с лунатизмом или еще чем похуже.
– Ну и где мне тебя искать, а? – тихо проговаривает себе под нос Николас, и практически сразу получает ответ на свой вопрос. Он слышит крик, доносившийся из комнаты. Крик, до боли знакомый, заставляющий мурашки пробежать по спине. Крик Алекса, который доносился из комнаты Николаса, что была через два коридора отсюда.

Недолго думая, парень захлопывает дверь комнаты Алекса и срывается с места. Он не обращает внимание на то, что, кажется, сердце ушло в пятки, он не обращает внимание на хаотичность своих мыслей, потому что сегодня – крик отличался от прошлых. Сегодня Николасу показалось, что  его друг кричал отчаянней, чем раньше. Ему казалось, что Мартеллу приснился вовсе не сон, что тот – что-то натворил. А потому, когда он врывается в свою комнату, Николас не может сдержать вздоха облегчения.
Алексу приснился всего лишь сон. Дурной, но сон. Он цел и невредим. А это уже было хорошо.
Закрыв за собой дверь и скрестив руки на груди, парень прошел вглубь скудно обставленной комнаты [после того пожара в ней, Николас не особо заботился об уюте данного места] и остановился прямо напротив кровати, ожидая, когда Алекс его заметит. Он вел себя так, словно перед ним напуганный зверь, которого нельзя ни окликнуть, не дотронуться, пока хотя бы тот мало-мальски не придет в себя. Потому, прежде чем Мартелл заговорил, Николас все же бегло осматривает Алекса на предмет возможных повреждений, которых не заметил раньше, а после хмурится, посмотрев ему в глаза.
«Убил? Серьезно?»

– Хэй… – Николас подошел ближе к своей кровати, осторожно присаживаясь на корточки, прямо напротив Алекса. Он внимательно смотрит на Алекса, который закрывает от него лицо ладонями, кажется, едва дрожа от страха. И это заставляет сердце Николаса пропустить удар, снова, как и в прошлые разы до этого. – Это всего лишь сон, Алекс. Слышишь? Ты не убил меня. Смотри… Хэй, посмотри на меня. Видишь?

Он протягивает ему руку, дотрагиваясь пальцами до его запястья и едва улыбается, заставляя того убрать хотя бы одну руку от лица и взглянуть на него. Улыбается немного криво и нервно, все же состояние друга его беспокоит уже не первый раз, а эти участившиеся кошмары ни к чему хорошему не приведут.

– Все хорошо. Ты в безопасности, ты никому не причинил вреда, – Николас внимательно смотрит в глаза Алекса, продолжая вести себя осторожно, чтобы не дай бог не спровоцировать агрессию или что-то еще. Он знает, в каком шатком состоянии находился Алекс, знал, что стоит неправильно что-то сказать или сделать, и все полетит к чертям. Наверное, вот кто отправит его в бездну, рано или поздно. Наверное, вот кто толкнет его, а Ник даже и не будет сопротивляться. – Я здесь. Это был всего лишь сон, Алекс... Тебе принести воды?

+1

4

- Это всего лишь сон, Алекс.
Он убеждает себя в этом каждую ночь, проснувшись в поту и с пульсирующей болью в голове. Он убеждает себя в этом каждую ночь, широко открыв глаза и обхватив себя за плечи. Он убеждает себя в этом каждую ночь, жадно хватая ртом воздух, стискивая руки в кулаки и оставляя на ладонях ярко-красные следы от ногтей. Он убеждает себя в этом каждую ночи, и каждую ночь проигрывает сам себе, не в силах поверить, что ничего не случилось. Перед глазами всё ещё стоят искажённые огнём тела, где-то поблизости всё ещё чувствуется запах горелого мяса, а в ушах громко звучит смех. Каждую ночь, когда он открывает глаза, кошмар остаётся с ним. И каждую ночь он всё больше позволяет себе пропасть в том безумии, от которого пытался спастись долгие годы. Каждую ночь всего на пару часов он заставляет себя отпустить все мысли, перестать переживать о том, что в детстве кричал ему отчим. Каждую ночь всего на пару часов он становится тем монстром, которым считала его семья. Алек знает, что это не выход, что надо бороться, побороть тот страх, который сдавливает грудную клетку и не даёт вздохнуть. Алек знает, что эти несколько часов забвения потом отзовутся гнетущей пустотой, но ничего не может с этим поделать. Алеку это надо. Алеку нужны эти несколько часов, в которых он не осуждает сам себя за то, что сделал.

В этом забвении он всё сделал правильно - избавился от прошлого и настоящего, которое не давало ему спокойно жить. В этом забвении не осталось никаких раздражающих факторов, за который он цеплялся, как за спасительный круг. В этом забвении не было отца и Аиды, которые камнем тянули на дно; не было Ронни, которая держала его за плечи и не позволяла вынырнуть, чтобы сделать вдох; не было Ника, ради которого он всё ещё пытался бороться. В этом тихом забвении он был совсем один, стоял напротив большого костра и не боялся. Здесь огонь - его лучший друг, его единственный друг. Алек каждый раз подходит всё ближе, останавливаясь всего на расстоянии вытянутой руки. Хоть вокруг тишина, он слышит чей-то шёпот: Протяни руку, это не больно. И Алек готов к этому. Он готов протянуть руку навстречу огню, с мягкой улыбкой наблюдая за тем, как горит сам. Вот только ему не страшно. Ведь он здесь совсем один. И его ничего не держит.

- Да, это всего лишь сон... - он тихо бормочет, стараясь прогнать навязчивые воспоминания. Ещё слишком рано. Надо подождать, пока Ник уйдёт и не увидит, как низко он пал. Каким слабым оказался. Больше огня Алек боится увидеть разочарование в глазах друга. - Всего лишь сон...
Он медленно отнимает руки от лица, стараясь не смотреть Нику в глаза. Алек смотрит на его кривую улыбку и понимает, что когда-нибудь доведёт Ника до такого состояния, когда уже будет поздно просить прощения. Когда-нибудь Алек испортит всё настолько сильно, что потеряет единственного близкого человека, который у него остался. Рано или поздно настанет день, когда Ник не придёт ему на помощь, не убедит его в том, что это всего лишь сон. Не будет сидеть рядом на кровати в те редкие предрассветные часы, когда Алек может хоть немного поспать. Не будет понимающе молчать утром. Когда-нибудь Ник оставит его одного сражаться со своими демонами. И тогда Алек точно перестанет сопротивляться.
- Да, если тебе не сложно, - его голос хриплый, но уже более окрепший. Вода - то, что сейчас нужно. Столь редкая в последнее время роскошь - длительная засуха и редкие вылазки к водоёмам сказались на его настроении. И без того молчаливый и хмурый, Алек окончательно перестал разговаривать с людьми. Только молча подчинялся приказам и ждал хоть малейший намёк на дождь. Вытягивать воду из окружающего мира было возможно, но в растениях её было недостаточно, а тренировки на живых существах пока ни к чему не привели. Поэтому всё, что оставалось Алеку- ждать и медленно усыхать.

Он не поднимает головы, продолжая смотреть перед собой, когда Ник поворачивается к нему спиной и подходит к столу, где стоит графин с водой. Он продолжает сидеть на кровати, постоянно пытаясь отлепить от тела мокрую футболку, хмурясь и тихо чертыхаясь. Как же сейчас хочется на свежий воздух. Не сидеть под землёй, а пройтись по лесу, пострелять пару белок. Хоть немного пожить той жизнью, которая была у него до всего того, что произошло с миром.
Иногда он представляет свою жизнь, которая могла бы у него быть, если бы ничего не изменилось. Он видит небольшой дом на берегу озера, в котором слышна музыка и детский смех. Он видит Аиду, которая своими тонкими пальцами подбирает детские игрушки с земли и просит черноволосого мальчишку, очень похожего на Алека, больше не разбрасывать свои вещи где попало. Он видит, что в его жизни всё хорошо. И невольно ловит себя на мысли, что ему это не нужно. Алек никогда бы не признался в этом, если бы его жизнь не изменилась. Не посмел бы сказать самому себе, что семья - это не для него.

Когда Ник протягивает ему стакан с водой, Алек всё же поднимает голову и смотрит друг в глаза. И облегчённо выдыхает, когда замечает в них злость и беспокойство. Значит, тот день, когда Ник отвернётся от него, ещё не настал.
- Знаешь, что самое страшное? - он замолкает, пытаясь подобрать слова. Алек чувствует, что должен хоть раз проговорить то, что видел. Хоть раз сказать, как ему страшно открывать глаза и понимать, что всё это действительно могло произойти. Хоть раз признаться, как же сильно он боится вечера, когда между ним и кошмарами никого и ничего нет. - Мне это нравилось, - он пристально смотрит на друга, отпивая воды. Алек знает, что Ник его выслушает, даже постарается понять и скажет что-то из серии "Я с тобой, мы с этим справимся". Алек знает, что Ник сделает всё, лишь бы избавить его от чувства вины. Damn, Ник. Мне нельзя помочь. Даже ты не в силах этого сделать. - Мне нравилось смотреть на то, как вы горите, как огонь пожирает вас живьём, - он вздрагивает и запинается на каждом слове, но всё равно рассказывает. Он эгоистично втягивает Ника в свои страхи, делая соучастником тех преступлений, на которые обрекает сам себя. - Вы появляетесь постепенно... Отец, Аида, Ронни, ты... Вы всегда приходите именно в такой последовательности, - он говорит медленно, стараясь унять дрожь в руках. Или это не из-за дрожащих рук вода бушует? - Вы все говорите мне, всё всё хорошо, всё нормально. И я верю вам, хочу верить, но... - вы все мне врёте. Алек не посмеет сказать это вслух. Не посмеет признаться, что самые близкие люди в его жизни обманывают его. Алеку нужен хоть какой-то свет в этом проклятом мире. И если этот свет - самообман, то пусть оно так и будет. - А потом я толкаю вас в огонь. И вы кричите. А я смеюсь, - он закрывает глаза, еле заметно раскачиваясь из стороны в сторону, и начинает смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока чувствует, как стакан в его руке трещит. - Ты понимаешь, Ник? Вы умираете, а мне от этого становится легче, - его голос срывается, и Алек тянется окровавленной от треснувшего стекла рукой к волосам. - Так не должно быть. НЕ ДОЛЖНО, - ему противно слушать самого себя. Противно осознавать, каким человеком он может быть. Что может сделать. Да, из них двоих Ник больше способен на опасные поступки, но Алек болен. И это делает его опасным для человека, который никогда в этом не признается. Ник, не будь глупцом.

- Не должно... - Алек чувствует, как крепкая рука обнимает его за плечи, а горячее дыхание приятно греет ухо. Он не вырывается из объятий друга. Он устал сопротивляться и в очередной раз доказывать, что справится со всем сам.
- Почему? - он подаётся вперёд, утыкаясь лбом в плечо Ника, и тяжело дышит. Алек хочет сказать ещё так много, но не может. В его голове внезапно нет больше ни одной мысли, что заставляют его постоянно быть в состоянии вечной войны. Ему всегда становится спокойно, когда Ник рядом. - Почему ты всё ещё со мной? - он неосознанно трётся носом о его шею, почти не чувствуя боли в руке - вода в стакане впиталась в рану и кожа затянулась. Жаль, что это не работает с душевными ранами.

+1


Вы здесь » UNDERDOG » НАСТОЯЩЕЕ. ЛИЧНЫЕ КВЕСТЫ » warm me up


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC