UNDERDOG

Объявление

ванкувер ○ март 2026 ○ сверхспособности

СЮЖЕТFAQCПИСОК СПОСОБНОСТЕЙЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИ
ИМЕНА И ФАМИЛИИПРОФЕССИИНУЖНЫЕШАБЛОН АНКЕТЫ
АКЦИЯ 1АКЦИЯ 2

эпизоды ○ nc-17

ОБЪЯВЛЕНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ
Seymour HagenNickolas Greymark
Helen WilkersonCasey Houston

Всем любителям побегов из «Прометея» читать ПОСЛЕДНИЙ ПУНКТ
В F.A.Q. был добавлен пункт о ТЕХ.ПРОГРЕССЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



DBI

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

DBI
--
2/6 ○ 12.03.2026 ○ база Прометея
• • •
DBI, dude, just...don't.
...OH SHI--

+1

2

На эту базу их перевозили скрытно. Аэродром, военный самолет, другой аэродром, другой самолет, бронированная машина и два часа сплошного грохота техники, которая была ровесницей Кайла, а то и старше.
На этой базе коридоры походили на отсеки космического корабля в старом фильме: металл, полустертые гигантские белые цифры у шлюзов, тесные одиночные кубрики и плесень в общих душевых - ржавые трубы, ржавая вода, кризис, леди и джентельмены, чем хата богата, даже такой колосс как Прометей не считает рациональными траты на комфорт карманных супергероев, тссс, конечно же, мы по-прежнему цепные псы войны, которых когда-нибудь утопят в негашеной извести, ведь тратиться на гуманные инъекции для бешеных собак - тоже нерационально.
На этой базе их было гораздо меньше. В основном - человеческий персонал (Кайлу все сложнее отождествлять себя с человеком), охрана в черной матовой броне и с наглухо закрытыми лицами (Кайл зовет их штурмовиками), распорядок дня менее жесткий (Кайл вспоминает, что так бывает либо в конце войны, либо в её начале): они сами составляют свой график тренировок, они начинают не раньше десяти, на вечерних брифингах редко бывают посторонние, Первый (Кайл по привычке кличет его взводным) пропадает на совещаниях и планированиях, появляясь раз или два в неделю.
На этой базе всё всерьез, здесь приказ "уничтожить противника" значит - уничтожить, а не сымитировать добивание.
Кайлу нормально. Кэйси тоже. Максу, кажется, не очень.
Влезть в его голову Каю удается только раз, мельком, в процессе тренировки, едва не завалив учебную задачу. Он тратит драгоценные секунды на то, чтобы заставить свой антиспам ощутить на затылке легкое прикосновение пальцев, зарывающихся в волосы и массирующих кожу. Потом окно схлопывается, а сам Рид, бледно-зеленый, стекает по стеночке, кровь из его носа пачкает рот и подбородок, тренировку прекращают, и мужик с криокинезом остается жить - пока что.
Максу не очень, Кэй нормально, Кай тихо бесится от бездействия. А еще от отсутствия интернета.
Он идет из душа, на ходу чистя зубы, когда натыкается на Максвелла в коридоре. Ну, как, "натыкается" - по затихающему гулу чужих мыслей понимает, что тот где-то рядом. Рид стоит у шлюза, за которым находится казарменный отсек, с ним пара девиц в форме, что-то расспрашивают, щебечут, стреляют глазами. Кайл автоматом отмечает - свежее мяско прибыло, и тут же следом ощущает злость - эй, ты, рыжая, а ну руку убрала, это моя добыча.
Он вытаскивает изо рта щетку, сглатывает остатки зубной пасты и вытирает край губ тыльной стороной ладони, прежде чем приблизиться и сказать "здравствуйте, девочки",  по возможности сопроводив фразу фирменной улыбкой, от которой дети обычно начинают икать и реветь. Выходит так себе. Может, не стоило сбривать бороду. А, может, не стоило пялиться на Рида, и думать о том, чтобы влезть таки к нему в башку уже толково.
Потому что - сколько раз повторять можно - будьте осторожны с желаниями, мать вашу, они имеют особенность сбываться.

+1

3

Макс редко находился по эту сторону, у них были чистильщики, устраняющие негодных, и даже если вдруг ему приходилось быть рядом, то он никогда не был тем, кто убивает, не был палачом. Здесь все по-другому, гораздо серьезнее, и первое время - тяжело. У Макса на руках никогда не было крови, разве что косвенно: сколько жизней забрали с собой подогнанные другим людям нелегальные стволы, подсаженные на наркоту подростки, и многое другое в списке личных заслуг Максвелла Рида. Но нет, никогда своими руками.
Человек - то еще животное, умеет подстраиваться, восстанавливаться, адаптироваться. Рид абстрагируется, не считает свои цели живыми людьми, а объектами, которые нужно уничтожить, и так это переживается гораздо легче. Не считать людей за людей не так уж и сложно.
На этой базе Риду нравится, хоть она и выглядит как какой-то постапокалиптический бункер с похожими условиями. Первое время он отфыркивается от ржавой воды, ходит с рыжиной в волосах, и потом уже приучается подождать пару минут, пока вся ржавчина сойдет. Позаботиться о бытовухе приходится не так часто, Макс пропадает на тренировках, чувствуя, как его тело становится способно на гораздо большее, чем было способно пару недель назад. Его упорство дает свои плоды, и на некоторое время он даже решает сбавить обороты, в конце концов, нельзя же доводить до грани, в этом нет никакого смысла.
Кстати о гранях.
Кайла Рид не избегает, нет, что за чушь, он бы себе в таком даже в самом страшном сне не признался бы, поэтому это можно назвать как угодно, но, нет, не избеганием. Он вообще хороший парень, и ему не сложно иногда побыть рядом с Кайлом, чтобы дать тому передохнуть от лавины чужих мыслей, но иногда это переходит все границы.
Рид думает о том, что вряд ли Кайл вообще обращает на них внимание.
А еще о том - как же хорошо, что в своей голове он один.
Тот единственный раз, когда упорному Хьюстону удается влезть в его голову, Макс вспоминает с двойственными чувствами. Кто знает, что было бы, произойди это в другой обстановке, но тогда - Макс заваливает учебную задачу, не справляется с ней, теряет контроль над способностью, когда среди гула собственных мыслей ощущает что-то новое, и явно не его.
Хотя, Макс знает, что было бы. В другой обстановке Кайл просто не смог бы получить такую возможность. Но здесь - Рид теряет концентрацию, злится, заваливает учебную задачу, хотя мог бы с ней справиться.
Эту злость он никак не может отпустить, хотя казалось бы, что такого, Кайл обещал влезть в его голову и выполнил свое обещание. Эта злость скорее на себя, за то, что не предусмотрел такой вариант развития событий. Она примешивается к той, которая живет в нем с месяц так точно: тот момент за ужином, когда Кайл выложил всю его подноготную, черт возьми, Макс когда-нибудь сам рассказал бы о таком, но тогда это было ударом под дых, нельзя тащить из человека то, о чем не говорит. Захочет - сам расскажет. Это же элементарные гра... Ах да, Кайл и границы, о чем здесь вообще думать.
Поэтому Рид и не думает, находит отдушину в общении с другими, с младшим Хьюстоном ведет не войну, но держится отстраненно, кивает на "привет-пока" и смакует про себя то до жути непривычное воспоминание с тренировки.
Он с удовольствием отвлекается на общение с новенькими девушками, флиртует с ними скорее по привычке, нежели по какой-то необходимости, и получает от этого удовольствие. Не все же им быть псами на службе Прометея, надо выкроить время на то, чтобы побыть человеком. И когда одна из девушек останавливает взгляд у него за плечом, Макс по привычке оборачивается, прослеживая траекторию ее взгляда, и натыкается на Кайла. Лисья усмешка на лице застывает, становится каменной, стекает с лица, словно кто-то тряпкой провел.
Рид не успевает сказать ни слова, когда Кайл здоровается с дамами своей фирменной улыбкой. Не так страшно, как могло бы быть, но Макс по глазам видит - их пронимает, они скомкано прощаются и уходят по своим делам. Макс провожает их задумчивым взглядом, поворачивается к Кайлу, окидывая его с ног до головы. Он не знает, откуда это берется, но за секунду, словно кто-то пальцем щелкнул, меняется вектор эмоций.
Хьюстон, у нас проблемы.
Хьюстон, у нас пиздец какие проблемы.

На Рида скопом накатывает все то, что он хотел бы высказать Кайлу, но коридор на базе - не то место. Риду совершенно по-детски хочется отомстить, задеть его так же, как Кайл задел его. Месяц, черт возьми, это как будто случилось вчера. Оно происходит само собой, Рид даже не прикладывает усилий, как на тренировке, чтобы вырубить свою способность.
Он тонко улыбается, отмечая тот момент, когда на Кайла лавиной накатывают мысли, образы, эмоции всех окружающих, заходит в казарменный отсек, направляясь к себе. Маленькая, совсем небольшая, но очень греющая душу месть. Рид не думает о том, что он сейчас - самый яркий ураган эмоций, сильных, насыщенных. Там было все: ярость на проваленную тренировку, злость - они ушли из-за тебя, черт возьми, и самая главная - обида, зачем надо было вываливать все на обозрение, я бы сам рассказал, когда-нибудь, но рассказал.
Рид проводит по затылку ладонью и сбивается с шага, в голове ту же вспыхивает воспоминание, то самое, легкое касание к затылку, почти ласковое, если это можно было так назвать. Сразу же за ним - сорванная тренировка - я не смог, я сплоховал, я подвел. Рид качает головой, приглаживает всклоченные волосы на затылке и выравнивает шаг. Хреново быть спичкой, которая может вспыхнуть от одного неловкого прикосновения.

+1

4

Рид больше не улыбается.
Нет, не так.
Рид разворачивается медленно, как во сне. Улыбка становится будто стеклянной, разбивается о чужой взгляд - Кайл завороженно смотрит на его губы, через секунду с трудом заставляя себя поднять потяжелевший взгляд выше, до уровня глаз.
В ушах звенит от тишины. В отдалении слышится скрежет металлических заслонов, настоящих, не иллюзорных, гулко стучат шаги сбегающих подальше новых бойцов - будущих жертв, их жертв, - натужно гудят трубы, поставляющие воду в душевые, "капитан МакЛаклан, пройдите в лабораторию номер шесть, капитан МакЛаклан..." - по системе оповещения.
Что-то сдвигается в глазах Шестерки. Кайлу кажется - лед трещит.
Только подо льдом - полынья, в которую он и проваливается, придавленный сверху вернувшимися с удвоенной громкостью чужими мыслями и образами. Ярче всех - чёрт побери, логично, он в двух шагах, - горят мысли и образы самого Рида.
Макс тянет едва заметную улыбку, разворачиваясь на пятках и направляясь в сторону жилого отсека. Это выглядит как приглашение.
"Ах ты ж сукин ты сын", - думает Кай без особой, впрочем, злости, следуя за ним, как на поводке, впитывая его эмоции вместе с древесно-пряным запахом.
Эмоции Шестерки - одно загляденье. Кайла ведет, как пьяного, когда он, получив доступ, дорывается наконец до чужого нутра и мало внимания обращает  на окружающее. Наверное, если сейчас сюда вломится сопротивление, он и не заметит.
Злость, обида, гнев, - ах, и всё мне! Правда? Мне?! У-у-у! Спасибо! А за что? А просто так?! Ы-ы-ы!
Если младшего Хьюстона и можно на что-то "поймать", то это, определенно, чужие эмоции. И чем их больше, и чем сильнее они направлены на самого Кая, тем лучше.
На мгновение в темные волосы на затылке зарывается ладонь, и одновременно с фиксацией чужого жеста Хьюстон ловит образ-воспоминание о собственной проделке.
"Понравилось?.." - раньше, чем он успевает понять, что делает, этот мысленный вопрос звучит в голове Макса.
"Это не ты сорвал тренировку. Я сорвал. Я тебя отвлек", - спешит добавить он мысленно, почти догоняя Рида.
Связь устанавливается быстро, подозрительно быстро, можно сказать: чаще Кайлу приходится фокусироваться, чтобы сформулировать мысль или образ и вложить его в чужую голову, а здесь скорее приходится следить, чтобы не транслировать Риду всё, о чем думает и всё, что "видит".
Потому что в голове самого телепата - хаос, привычное, тёмное и контролируемое подобие безумия, на которое сам уже не обращает внимания.
"Не дуйся" - оформленная мысль в сопровождении нелегальных образов - сам Рид глазами Кайла на одной из тренировок, взгляд фиксирует взмокшие виски и приоткрытый рот, тяжело вздымающуюся грудь, тут же мелькает почему-то футбольное поле ночью, следом - улицы восточного города, желтые от песка и пыли, отдаленные трели автоматных очередей, за ними возникает персиковая роща, стоп, вернулись, не дуйся, ничего страшного не произошло, эти люди знают о тебе все, ты измерен, взвешен и признан временно годным, но за каждым твоим шагом следят, они знают о тебе самые мерзкие подробности, которые ты хотел бы спрятать даже от себя, забудь о понятии "личное пространство", наращивай шкуру потолще и пойми уже, что твоя группа - мы - единственные здесь, кто не желает тебе зла.
Не мысль. Полуосознанное. Кайл надеялся - дошло. Транслировать всегда сложнее, чем считывать, и страшно от того, сколько еще не умеет, не знает, и от того, что может же и научиться не только общаться, но и приказывать, тоже слегка не по себе.
- Макс, - все-таки вслух, тронуть за плечо у самой двери в кубрик, вынуждая развернуться, и, поймав-таки взгляд - серый, кажется, хмурый, он...
...бля.
Не мысль. Картинка. Никогда не случавшаяся, но выглядящая вполне реальной: лицо Рида, вблизи, настолько близко, что видно мелкие капельки пота лбу, блестящие от слюны раскрытые губы и шалой, расфокусированный взгляд, он запрокидывает голову, доверчиво подставляя бьющуюся на шее жилку, в следующий миг за его спиной возникает стена, о которую он бьется лопатками, и, кажется, затылком, но стон, вырвавшийся из горла, мало похож на болезненный. Всё видение занимает не больше полутора секунд, и тут же сменяется кадрами военной хроники, криками, светящимися неоновыми вывесками мотелей, розовой от крови водой в раковине, уже знакомыми железными стенами и бесконечной ночной трассой, пахнущей сигаретами и кофе.
Кайл не планировал показывать это все, но в секунды пришел к выводу, что все что ни делается, все к лучшему. И даже невинная фантазия, просочившаяся в самом начале - пусть будет, а нефиг так смотреть было, кто ж виноват, что Рид вообще мало приличных мыслей вызывает со своей лисьей этой ухмылочкой и будто плывущим взглядом?
Неловкости Кай не ощущает.
Тянет край рта в привычной усмешке, упираясь ладонью в стену у двери.
- Придумал, какой вопрос задать? - голос звучит хрипловато, будто спросонок. Хотя сам Хьюстон знает, что дело не в этом. Совсем не в этом.

+1

5

Нет, это не должно быть приглашением, но Рид чувствует, как в его руке натягивается иллюзорный поводок. Слышит за спиной тяжелые шаги и панически чувствует, что эта хрень не отключается, не получается вернуть себе контроль над головой и вновь повесить на нее огромный амбарный замок.
Первый болезненный укол попадает точно в висок, - Макс даже позволяет себе порадоваться, в первый раз боль проявила себя сразу же, - он слышит в своей голове вопрос, даже дергается в сторону, словив пару недоуменных взглядов проходящих мимо людей. Черт, это все равно было слишком неожиданно, даже знай он, что дверь, раньше закрытая, сейчас открыта нараспашку.
Эхом в голове отдается - понравилось? Да и есть ли смысл отвечать, если он сейчас перед Хьюстоном, как на ладони. Он хочет сказать - не надо, не лезь, это моя территория, не твоя, уйди. Едва не врезается в проходящую мимо девушку во врачебном халате, пытаясь справиться с потоком своих и чужих мыслей.
Не дуйся, и тут же следом ворох образов, он сам на тренировке, поле, улицы, роща, как будто Кайл совершенно не оттормаживает то, что посылает в чужую голову, делится с ним своими, чем, ассоциациями? Следом за ними что-то едва осознанное, - и так тоже можно? - но Макс понимает, и ему кажется глупым, совершенно идиотским разговаривать своей голове, но он просто не может заставить себя сказать это вслух.
Спасибо, что напомнил, капитан, - в голове всплывает разговор с вербовщиком, это гадко, когда-то знает о тебе больше, чем ты сам, Рид предпочитает об этом не думать, отодвинуть подальше в сознание, отметить имена в списке "при случае - устранить первыми" и забыть, пока не придет нужное время. Уже после долетает что-то теплое или что-то, что должно им быть, мы - команда?
Они давно так много не разговаривали, один этот недоразговор в его голове стоит, может, пары недель, если считать их взаимодействие на тренировках. Да и то тренировки - это одно, а здесь почти полноценный разговор.
Если это вообще можно назвать разговором.
Рид ускоряет шаг, когда видит свою родную дверь с номером, написанным уже обшарпанной белой краской. Думает - поговорили и хватит.
Кайл вынуждает его повернуться, и то, что Макс видит после, это, черт, что, нет, это не было, это нереально, ведь такого никогда не было, точно нет. У Рида мысли ворохом, и даже когда картинка пропадает, он удерживает её в голове, невольно продолжает, там поцелуй под самой челюстью, влажная дорожка языком вдоль шеи, царапающее ощущение на коже, ладонь на затылке, пытающаяся захватить отросшие волосы, запах мяты и едва заметный - пороха и оружейного масла.
Резкий укол боли в затылке обрубает видение, Макс морщится, зажмуривается на пару секунд, приводя свои мысли в порядок. Смотрит на Кайла, фиксирует усмешку и кривит рот в ответной ухмылке, взгляд у него дикий и шальной. На такую провокацию он просто не может не прореагировать.
Ты этого так хочешь?
А ведь чертов Хьюстон сдержал свое обещание, пролез в его голову, и не только в чтении мыслей тут дело. Нет, совсем не в чтении мыслей, Рид думал о нем, гораздо чаще, чтобы сказать "иногда", исподтишка ловил реакцию на себя, прогонял десятки раз ту самую галлюцинацию, чтобы в итоге честно сказать себе - понравилось.
Другим - всегда пожалуйста, а себе Макс врать не привык.
Он впервые видит настолько открытое желание, направленное в его сторону, может потому, что никто раньше не транслировал ему прямо в голову свои мысли и фантазии. На секунду проскакивает едва осознаваемая мысль - а в постели тоже можно читать другого, - тут же тонет в ворохе других. Кайл действовал на него слишком плохо, нельзя так резко перескакивать с эмоции на эмоцию, как будто желание Кайл сам вложил в его голову.
Рид знает - на самом деле нет.
Припоминать чертов вопрос здесь и сейчас - самое настоящее свинство, потому что у Макса в голове намешана такая куча, там и агрессия, так и не утихшая, там желание, то ли забиваемое, то ли подбадриваемое этой чертовой агрессией.
- Да, все хотел спросить, - Рид коротко облизывается, - Неужели ты и правда хотел научить меня кататься верхом?
Продолжает в мыслях - на себе, да?
Он бросает взгляд в сторону, слышит чужие шаги, - как же невовремя, хотя в коридоре наверняка понатыканы камеры, - нашаривает за спиной ручку двери и вваливается внутрь, утягивая Кайла за собой за ворот футболки. Это была плохая идея, но увидеть их вместе в таком неоднозначном положении - нет, ни за что, не сейчас.
Рид пользуется моментом, захлопывает дверь и наваливается на Кайла всем телом, прижимая того спиной к двери. Желание покалечить того не утихло ни на каплю, нельзя так просто взять и забыть такое, даже получив какие-никакие, но оправдания. Макс ведет ладонь выше, кладет ее на шею, не сильно, но ощутимо сжимая пальцы на трахее. Желание не утихло, но к нему примешалось все то, что Кайл намешал в его голове, поднял на поверхность то, что у самого Макса оставалось в неосознанном. Пиздец коктейль.

Отредактировано Maxwell Reed (2016-03-22 01:10:58)

+1

6

Между картинкой и продолжением от Макса проходит два удара сердца. Обычно люди с трудом могут визуализировать себя, тем более в такой ситуации, но он вплетает собственное видение так естественно, что на какой-то миг Кайлу кажется, что и это - его.
Он щурится в ответ на мысленный вопрос, хмыкает следом - а что, недостаточно ясно? Еще убедительней?.. Это легко.
Вместе с тем, внутри все ликует - реакцию Рида на кусочек мысленного порно со своим участием никак нельзя назвать отторжением или возмущением. Хочет. Тоже - хочет. И если даже раньше об этом не думал, то сейчас точно начнет.
В планах Кайла не было пункта о немедленном воплощении фантазий, но в его представлении и реакция Шестерки была другой: смятение, смущение, неловкость, а глядя сейчас в шальные (совсем как в воображении!) глаза, он уже ни в чем не был уверен.
- Да, - смеется одними глазами Кай, - Это было бы занятно.
"Нет, - отвечает мысленно, позволяя втащить себя в тесный и душный кубрик, на ходу пряча зубную щетку в карман спортивных штанов, - я предпочитаю быть сверху во всех смыслах".
Камеры здесь повсюду, и в кубриках, на самом деле, тоже. Кайл не обращает внимания, ему плевать. Где-то в архивах к его личному делу уже есть небольшая подборка "домашнего видео", впрочем, что это кто-то пишет здесь, он сомневается: постоянное видеонаблюдение требует значительного человеческого ресурса, да и - господи! - этим же только выгодно, что в отряде неуставные отношения намечаются. Будут думать, что получили лишний рычаг давления и попробуют, если что, использовать его. Насколько это удастся, Хьюстон не думает. У этих и так есть против него все тузы: у них есть Кэй, так что хер с ним, с этой козырной шестеркой, используйте, не стесняйтесь, после нас хоть потоп, а играть в драму "не время, война идет" он никогда не умел. Когда ж еще жить-то, если не сегодня?
- Да неужели, Рид, - хрипло шепчет Кай, изгибая бровь и сжимая ладони на талии Макса, - Да неужели.
Удивление, равно как и веселье, в его голосе деланное, когда Макс прижимает его к стене, и сам вжимается всем телом. По коже проходит ощутимый разряд, перетряхивая всего, и он не спрашивает разрешения, ни словом ни взглядом, прежде чем запустить руку под футболку, оглаживая поясницу и скользя к лопаткам, а второй провести по напряженному животу, груди и вывести к лицу, пальцами - по колючей щеке, к губам. Он словно не замечает сжатых на собственном горле пальцев, не ощущает опасности, не отрывает взгляда от глаз Шестерки - они кажутся сейчас темными от желания и ярости. Кайл впитывает и то, и другое, дышит тяжело, думает, что коктейля удачней для начала и придумать сложно.
Он тянется вперед, будто собираясь поцеловать, но в последний момент уходит с прямой линии, скользнув губами по краю рта, заводит руку за темный вихрастый затылок, сжимая отросшие пряди пальцами, заставляя запрокинуть голову, и, - в точности повторяя чужую фантазию, - припечатывает короткий поцелуй под челюстью, ведет кончиком языка по шее, над веной, от мочки уха и до ямочки между ключиц, впитывая древесный пряный запах и собирая солоноватый привкус кожи.
- Чтобы остановить меня сейчас, тебе придется очень громко орать и отбиваться, - предупреждает Кайл, склоняясь к уху Рида, и, не дав времени подумать и ответить (а зачем, если его мысли сейчас открыты, и там ничего не слышно про "уебу гада, пусть только попробует") разворачивается, меняя их местами - теперь к стене прижат Макс, и так намного удобнее. Намного удобнее - прижать, втолкнуть колено между бедер, фиксируя положение, завести ладонь за чужую спину, бесцеремонно сжать крепкую задницу, и гораздо удобнее, упершись лбом в висок и опаляя дыханием ухо, подбросить в чужую голову еще несколько картинок, провоцирующих ответную реакцию и одновременно предупреждающих. В этих мыслеобразах - до невозможности жарких, ярких и пошлых - плещется не менее адская смесь, чем в эмоциях самого Рида: "не жди, что я буду осторожничать" идет параллельно с полудетским каким-то восторгом и щемящей нежностью. Кайл любуется им, на самом деле любуется, как мальчишка - бабочкой, ему о Максе интересно всё - разобрать на составляющие, проверить все раздражители, изучить снаружи и изнутри, растворить в себе. В этих эмоциях нет того, что обыватели назвали бы нормальным, хотя нормальным Кай и не был никогда. Он считывает мысли, пока его руки изучают чужое тело, касаясь везде где только можно, одновременно - позволяет считывать себя, и - как только получается-то, - ловит ответную реакцию, на "горячо-холодно", будто ключи подбирает.
А если я приложу тебя затылком о стену? А если возьму прямо тут, уткнув лицом в эту самую дверь и не сняв с тебя даже одежды? Или тебе больше понравится романтическая коллекция девяностых и скрипучая койка?
И сам даже не сразу осознает, что следом за вопросами идут готовые ответы - к чёрту девяностые, я хочу видеть глаза, и вообще - видеть хочу, а головой о стену - ну, тут уж как получится.
Кайл чуть отстраняется, его собственный взгляд уже основательно поплывший,  тянет вверх края футболки Рида - эй, руки подними.
И что бы он не говорил раньше, шанс для Максвелла сбежать - вот.

+1

7

В кубрике тесно и темно. Рид ни разу не солдат, не принес из прошлой жизни идеальный порядок, уголок футболки к уголку, поэтому кровать у него разворошенная, со сбитым у изножья одеялом, на стуле, кое-как сложенные, лежат вещи, а на тумбе разбросаны всякие мелочи, типа ручек и вырванных из блокнота бумажек. По крайней мере, на полу ничего не валяется, утром у Рида включается автопилот, собирается он, круша все подряд на своем пути, и толком просыпается только на полпути к душу. Он рад, что пару дней назад все-таки сподобился до какой-никакой уборки, и теперь им под ногами ничего не мешает. Было бы жутко неловко.
Макс вскидывает брови, фыркает в сторону от этого "во всех смыслах". Слишком самонадеянно, на его взгляд. Рид сам не лыком шит, ему есть, что противопоставить, правда, стоит признать, его ведет от этой силы, от того, насколько Кайлу легко подойти и взять то, что он хочет. В его социальном мире рамки были другие, и Рид даже уважает то, как наплевательски Кайл к ним относится. И бесится, пиздец как бесится.
Он сжимает пальцы на горле сильнее, наверняка после останутся следы, но Кайл, кажется, даже не замечает.
- Просто заткнись, - Максвелл почти рычит сквозь зубы. Прикосновение к оголенной коже обжигает, словно перед ним не телепат стоит, а пирокинетик. Остро, ярко, горячо, Макс чувствует, как в этом огне сгорают его тормоза.
Он наверняка об этом пожалеет. Или нет.
Но сейчас - он точно не жалеет.
Рид выгибает спину, подставляясь под касание, ведет ладонью вдоль бока, замирая у пояса штанов, вторую все еще держит на шее, чуть ослабив хватку, только давит большим пальцем под челюстью, чтобы обозначить - я все еще могу сделать тебе больно, держи себя в руках. В руках?...
Кайл щедро делится с ним своими эмоциями, касается пальцами щеки, и Рид едва приоткрывает рот, мазнув губами по подушечкам пальцев, и тут же закрывает, клацая зубами и уворачиваясь. Максвелл весь сейчас - борьба с собой. В нем все то ли против, то ли за, и эти две части никак не могут примириться друг с другом. Одна твердо стоит на своем - нет, Макс, нет, не поддавайся, какое, к черту, сверху, вторая собирается мягким комком в горле, мешая толком дышать - тебе понравится, ну же, отпусти себя, ты только посмотри, тебе точно понравится.
Рид почти готов встретить поцелуй, кажется, окончательно сдается, расслабляет ладонь на шее и ведет ее ниже, цепляясь за ворот чужой футболки. Кайл обламывает его, но делает что-то гораздо лучше, и, черт возьми, почему не все люди на планете чертовы телепаты, если эту силу можно использовать так? Он не может сдержать тебя, выпускает тихий стон на выдохе, откидывает голову, ага, да, сделай так еще раз, так было очень хорошо.
Слова он слышит словно сквозь толщу воды, выдергивает себя из морока и усмехается, скользнув ладонью по затылку. Громко орать и отбиваться, ха, как будто это поможет. Кайл получил свой зеленый свет, когда они стояли у двери, и теперь его вряд ли что-то остановит.
Макс недовольно хмыкает, оказываясь спиной к двери, даже хочет сказать что-то язвительное, но все слова тут же исчезают с языка, когда сознание затапливает всем тем, что транслирует ему Кайл. Макс знает - это все для него, без остатка, эмоции, образы, все вперемешку, и у него совершенно нет времени разбирать их на составляющие, ими он упивается целиком, цепляется за плечи, лишь не утонуть, не потеряться в этом водовороте. На ласку отзывается - да, нет, не здесь, повыше, как же хорошо, - и не остается в долгу, ведет влажную дорожку губами вдоль шеи, мягко прихватывает мочку уха и тянет ее на себя.
И все эти образы, - сукин ты сын, как у тебя это получается, - делай уже, только сделай, да хоть у этой чертовой двери, хочешь, чтобы все слышали, чтобы все знали?
Способность начинает работать внезапно, обрубает образ на середине, будто железный занавес опустили. Становится то ли хорошо, то ли плохо, но в одном Макс уверен точно - теперь в своей голове он совершенно один, как этого он и хотел изначально. И, черт возьми, он бы с удовольствием продолжил бы этот негласный диалог, ведь говорить не словами, а образами и эмоциями - это ахренеть как удобно, когда не нужно подбирать правильных слов.
Боль отходняка стягивает затылок,  отрезвляет, выводит из дурмана, орет на ухо: Максвелл, мать твою, Рид, ты вообще что за херню здесь творишь? Еще пару минут назад ты его убить хотел, а сейчас что? Ведешь себя как блядь, стелешься под того, кого был пару дней назад если не убить, то основательно покалечить. Как на счет сначала выяснить отношения, разобраться со всей этой хренью?
Кайл отстраняется, взгляд у него поплывший, Рид почти уверен, что у него не лучше, хотя он явно контролирует себя лучше, чем Кайл. Кайл сильнее его, Кайл тянет вверх края футболки, и внутри щелкает - сейчас самое время.
Замах короткий, быстрый, Риду неудобно, он прижат спиною к двери, и удар ладонью по уху выходит скорее болезненным и оглушающим, чем по-настоящему приносящим повреждение. Кайл отшатывается, давая этим самым пару секунд на то, чтобы решить, что делать дальше.
Макс возбужден и заведен, и остатки злобы, причины которой уже давно остались в прошлом, наконец-то находят свой выход. Он делает подсечку, заваливая Кая на пол, и садится ему на живот, занося кулак для второго удара.
Ну и кто из нас, блять, сверху.

+1

8

Стонет Рид так же сладко, как мнилось, и Кайл хочет услышать этот звук ещё и ещё, громче, протяжней, хочет услышать, как он сбивается на скулёж и вскрики, и он хочет сказать об этом, точнее, показать, но от того, как чутко тот отзывается на каждое прикосновение, выгибается и плавится под руками, становится просто не до трансляций, зачем, если вот оно - происходит здесь и сейчас, и именно так, как надо? Есть, конечно, соблазн избавить Рида от сомнений, но он не хочет.  Борьба с собой дает куда больше эмоций, чем покорность, борьба интереснее, заводит ох как, и даже в мысленном согласии быть вжатым лицом в дверь нет капитуляции, но выбор сделан за него - тишина падает на плечи и Кайл не слышит уже ничего, кроме загнанного дыхания, и своего, и чужого. Теперь каждый сам за себя.
Что-то мелькает в глазах Шестерки, когда Кайл отстраняется, и какая-то его часть уже знает, что будет дальше. На его собственном лице тень удивления сменяется азартом.
...у них на ферме было несколько собак, но Кай больше прочих любил Бонни - огромного дога размером с теленка. Бонни была воспитанной собакой и никогда не бросалась на кошек или собак поменьше (а поменьше были почти все), она только хмуро и грустно смотрела на них, пока те заходились слюной, облаивая её полосатый зад. Но стоило только кому-то из этих собак её цапнуть... На широкой морде Бонни появлялось ни с чем не сравнимое выражение радости. "Ура, - будто бы говорила Бонни, - на нас напали! Напали! Теперь - можно!". И, явив миру оскал, напоминающий о нильских крокодилах и бренности всего сущего, перла в атаку.
Вот и сейчас, скалясь радостно и широко, Кайл напоминает себе Бонни. Ура, блядь. На нас напали. Теперь не жалуйся, парень. Теперь просто не имеешь права. В ухе звенит. Неприятно, но не смертельно.
Запереть собственные рефлексы оказывается не так просто. Уйти от удара по уху у него и так не вышло бы - разве что смазать еще больше, но подсечку он пропускает почти осознанно - окей, давай, - успевает сгруппироваться, чтобы не ударится затылком об пол, перекатывается на спину, чтобы в следующий же миг почувствовать, как Макс опускается на его живот.
"Да ладно, можно было бы и пониже сесть", - думает он.
На лице Кайла - радостный оскал, и он раскидывает руки в стороны, одну кладет на бедро Макса, ведет выше, к тазовой косточке, собственнически, спокойно, будто ему и не прилетит сейчас по роже кулаком...
...прилетает.
"Хорошие, нынче, у финансовых махинаторов кулаки. А уж какие задницы..."
Во рту он чувствует железный привкус.
Чудесно. Прекрасно.
- Хороший удар, - скалится Кайл, осторожно касаясь языком занемевшей от боли губы.
"А теперь моя очередь".
Движение молниеносно. Он перехватывает запястье Рида, между делом отмечая,  что пальцы сходятся, притягивая к себе, и бьет - коротко, почти без замаха, выбрасывая правый кулак в челюсть Шестерки, тут же перекатывается, подминая его под себя и фиксируя его рабочую правую руку над головой.
В планах было другое. Можно было подняться, перевести схватку в вертикальную плоскость и закончить за пару ударов, можно было - раз уж Рид на спине и с разведенными ногами - снимать с него штаны, со снятыми штанами не особо подерешься, смешно же, но, оказавшись сверху и глянув в лицо парня (этот парень, кстати, на четыре года старше - подсказала память) понимает, что в очередной раз все планы идут по пизде.
...Кайл редко целуется. Поцелуи - гораздо интимнее секса, это что-то, что можно делать только с постоянным партнером и то не сразу, и то - не часто, желательно после того, как оба почистят зубы. На самом деле, Кайла раздражают даже бесконечно лижущиеся парочки. И тем более раздражает, когда со слюнявыми поцелуями лезут к нему.
Но сейчас он завороженно смотрит на рот Максвелла - широкий, потрясающий рот, на губы, с приподнятыми уголками, которые даже на вид кажутся мягкими, на свежую ранку на нижней губе - кровит, пачкает красным и подбородок, и угол рта. В ноздри бьет острый металлический запах. Кайла ведет, как дикого зверя - зрачки практически затапливают радужку, когда он склоняется над Ридом, опираясь на руку, которой и вдавливает его запястье в пол, коротко лижет угол рта, слизывая кровь, проходится языком по приоткрытым губам, втягивает в рот нижнюю, прежде, чем втянуть в поцелуй - жесткий, почти агрессивный. Это должно быть больно - у Кайла самого разбита губа, но и в мыслях нет прервать поцелуй, остановиться, перестать пить чужую кровь и свою заодно, в поцелуе они тоже будто спорят за главенствующую роль, и этот поединок ему нравится: он теряет счет времени, и отстраняется только когда дышать становится уже нечем, а от напряжения в паху темнеет перед глазами.
- Ещё хочешь меня убить, или можно позже? - спрашивает Хьюстон, пытаясь выровнять срывающееся дыхание и вжимаясь бедрами в бедра, позволяя почувствовать собственное возбуждение и ощущая чужое. Хочется освободить обе руки и избавить наконец тело под собой от мешающей одежды. 
Вокруг рта Максвелла - размазанная кровь. Как у хищника после того, как нагонит дичь. Кай чувствует, как тянет кожу сохнущая кровь на собственном лице и догадывается, что выглядит не лучше.

+1

9

Ноющее ощущение от удара растекается по ладони, оно до одури приятное. Один лишь удар, но как много удовольствия, как будто прямо сейчас он получил сногсшибательный минет от сексапильной цыпочки.
Но нет, он всего лишь дал Кайлу в лицо, так, как хотел сделать это еще целый месяц назад, притянуть его за грудки в столовой, или приложить лицом об стол.
Даже радостный оскал на чужом лице не портит удовольствия. Макс встряхивает рукой, растягивает рот в улыбке, мол, я еще и не так умею, хочет замахнуться еще раз, нет, одним ударом Хьюстон не отделается.
Тот определенно так не думает.
Челюсть обжигает болью, и на секунду у Рида темнеет в глазах. Этой секунды хватает, чтобы Кайл смог подмять его под себя, зафиксировать руку над головой, и из такой позиции Рид даже толком подраться не может, это будет какой-то возней, а не дракой, хоть у него и кулаки чешутся подарить этой наглой, самодовольной роже еще парочку ударов. Правда, в таком положении  именно он - тот, кто получит по лицу. Ладно, это было бы справедливо.
Максвелл сглатывает густую от крови слюну, коротко облизывается, оставляя на губах кровяной след. Он смотрит на Кайла, напряженный, словно струна - тронешь и тут же лопнет, не знает, что будет дальше. Кайл вполне в своем праве набить ему лицо и свалить отсюда даже после всего того, что он показал ему.
Кайл этого не делает.
Макс сжимает колени на его бедрах, когда Кайл наклоняется, когда лижет уголок рта, собирая языком кровь. Это пьянит круче абсента, чувствуется так же, будто огнем что-то спускается по глотке. Макс приоткрывает рот и чуть подается вперед, смотрит с вызовом из-под полуприкрытых глаз: что, опять обманешь?  Не выдерживает, ловит язык губами и давит свободной ладонью на загривок, утягивая в поцелуй.
Макс любил целоваться, медленно, смакуя каждое движение, или быстро, кусаясь и вылизывая чужую глотку. Как угодно, ведь поцелуи были отличной прелюдией к чему-то большему.
Максу больно, но эта боль заводит лучше любой ласки; он кусается, прихватывает разбитую губу зубами и тянет ее на себя, проводит языком по ранке, не целуясь толком, а вылизывая его рот и не давая взять главенство. Ну нет, Кайл мог завалить его на лопатки, но это не дает ему право быть главным; Макс тоже любил покомандовать.
Он не может сдержаться, тянется следом, когда Кайл отстраняется, шумно вдыхает воздух через нос и окидывает его голодным взглядом, замирая на губах. Искусанные, припухшие, измазанные в крови, черт, Рида никогда не заводили игры с кровью, но, кажется, пришло время пересмотреть свои приоритеты.
Ладонь давит на загривок, Макс не дает Кайлу толком отстраниться, мажет носом по его носу, смешивая их дыхание, довольно зажмуривается на секунду и открывает глаза.
- Не думай, что этим все закончится, - Макс щурится, гладит Кайла по загривку и широко проводит языком по его рту, слизывая кровь. Как бы ему хотелось узнать, о чем именно думает Второй в этот момент, что представляет; вновь прикоснуться к той буре эмоций и разделить ее с ним. Общаться не словами, а мыслями, даже образами, когда не нужно разговаривать, достаточно просто представить. Когда понимают даже не с полуслова, а с полумысли. Ахуенно и вполне к месту, потому что из головы Макса все слова вылетают, а со рта срывается пара крепких слов, когда он чувствует собой чужое возбуждение.
- Отпусти меня, - он легонько шлепает по руке Кайла, прижимающей запястье к полу. Голос у Рида срывается, поэтому говорит он шепотом, - Ну же, отпусти, я даже обещаю больше не драться.
Кайл размышляет, на взгляд Макса - слишком долго, но в итоге его рука свободна, а желание подраться похоронено более... другими.
Кубрик явно для этого не подходит, эта база для этого не подходит, кубрик тесный и тут толком даже развернуться негде. Максу до одурения хочется, но он же не какой-то варвар, - а вот в не-варварстве Кайла можно было бы усомниться, - поэтому он тянет Кайла за собой за ворот футболки, подтаскивает его к кровати и утягивает на нее.
Не знает, как сказать, поэтому, когда тянет свою футболку наверх, пальцы у него подрагивают. Хотя тут уж не угадаешь - может, это все от пережитой драки, пусть короткой, но вполне себе пронимающей. Рид тянется к Кайлу, подцепляет ладонями край футболки и оглаживает обнаженный бок, ведя ладонь ниже, к бедру, надавливает кончиками пальцев под пупком и кладет ладонь на пах, сжимая его через ткань штанов.
В голове у него звенящая пустота, даже нет голоса, который бы орал - что ты делаешь, что же ты делаешь? Закладывает в ушах от гула крови, Рид льнет к Кайлу, ласкается, словно большой кот, щетинистой щекой о его щеку, царапая кожу. Еще немного, и Макс делает глубокий вдох, задерживает дыхание, будто готовится нырнуть, и открывается Кайлу, медленно, лишь бы не сорваться, когда он едва контролирует себя в таком состоянии.
В мыслях ни одной четкой мысли, ни одного слова, они все - эмоционально яркие всполохи, желания, представления: переплетенные тела на узкой койке, тяжелое дыхание, учащенное сердцебиение, влажные поцелуи. Где-то в глубине - напряженность, опасение, едва осознаваемые, не сформулированные толком, как далеко ты зайдешь, это было так давно, что кажется, будто в прошлой жизни. Рид расслаблен, в глазах у него черти пляшут, когда он щипает Кайла за сосок и сильнее сжимает ладонь на паху. На губах у него привычная лисья усмешка, говорящая: да, вот он я, под тобой, но только на этот раз.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC